Статья 'Человек в современном городе: от дихотомии сакрального и профанного к инновационному и провокативному' - журнал 'Урбанистика' - NotaBene.ru
по
Меню журнала
> Архив номеров > Рубрики > О журнале > Авторы > О журнале > Требования к статьям > Редакция и редакционный совет > Порядок рецензирования статей > Политика издания > Ретракция статей > Этические принципы > Политика открытого доступа > Оплата за публикации в открытом доступе > Online First Pre-Publication > Политика авторских прав и лицензий > Политика цифрового хранения публикации > Политика идентификации статей > Политика проверки на плагиат
Журналы индексируются
Реквизиты журнала

ГЛАВНАЯ > Вернуться к содержанию
Урбанистика
Правильная ссылка на статью:

Человек в современном городе: от дихотомии сакрального и профанного к инновационному и провокативному

Кузьмина Наталья Валерьевна

кандидат культурологии

кафедра ЮНЕСКО, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

119571, Россия, г. Москва, пр. Вернадского, 82

Kuzmina Natalia Valerevna

PhD in Cultural Studies

UNESCO Chair, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

119571, Russia, g. Moscow, pr. Vernadskogo, 82

nata.flor@mail.ru
Другие публикации этого автора
 

 
Астафьева Ольга Николаевна

доктор философских наук

профессор, кафедра ЮНЕСКО, Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации

119571, Россия, г. Москва, проспект Вернадского, 82

Astafeva Olga Nikolaevna

Doctor of Philosophy

Professor, UNESCO Chair, Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration

119571, Russia, g. Moscow, prospekt Vernadskogo, 82

nv.kuzmina@igsu.ru

DOI:

10.7256/2310-8673.2022.1.36608

Дата направления статьи в редакцию:

08-10-2021


Дата публикации:

03-04-2022


Аннотация: В настоящей статье авторами предпринята попытка осмысления современного города и, в частности, мегаполиса с позиции семиотического подхода, а также концептуализации его как пространства культурного бытия человека. Таким образом, предметом исследования статьи выступает социальное и культурное пространство современного города. Авторы статьи опираются на мысль о том, что «культурными очагами» в городе и мегаполисе длительное время, согласно выступали три центрирующих городскую жизнь объекта культуры: это замок, храм и рынок, традиционно воплощавших дихотомию сакрального и профанного в социокультурном пространстве города. Храм был местом не только отправления религиозного культа, но и формирования человека. В свою очередь, на рынке (рыночной площади) горожанин складывался как автономный индивид, конкурирующий с другими.   Особым вкладом авторов в исследование темы является то, что авторы приходят к следующему выводу:в отсутствие ценностных нравственных опор и трансформации «сакрального» такая категория, как интересное, рассмотренная и проанализированная в статье, стала отражением неутомимой жажды нового в качестве нового, погони за иллюзией счастья и ускользающей полноты жизни. В связи с этим, по мысли авторов статьи, правомерным в этом смысле становится вопрос: способна ли гармонизация традиции и новации, диалектики дихотомий сакрального-профанного и инновационного-провокативного стать условием сохранения метафизики города, которая складывается если не столетиями, то уже точно не одним десятилетием и измеряется жизнью не одного поколения горожан?


Ключевые слова:

городская культура, интересное, символические границы, коллективная идентичность, горожанин, культурная политика, общественные пространства, культурные акции, городская среда, творчество

Abstract: In this article, the authors attempt to comprehend the modern city and, in particular, the metropolis from the perspective of a semiotic approach, as well as conceptualize it as a space of human cultural existence. Thus, the subject of the article is the social and cultural space of a modern city. The authors of the article rely on the idea that the "cultural centers" in the city and the metropolis for a long time, according to three cultural objects centering urban life: this is a castle, a temple and a market, which traditionally embodied the dichotomy of the sacred and profane in the socio-cultural space of the city. The temple was a place not only of religious worship, but also of human formation. In turn, in the market (market square), the citizen was formed as an autonomous individual competing with others.   A special contribution of the authors to the study of the topic is that the authors come to the following conclusion:in the absence of value-based moral supports and the transformation of the "sacred", such a category as interesting, considered and analyzed in the article, became a reflection of the indefatigable thirst for the new as new, the pursuit of the illusion of happiness and the elusive fullness of life. In this regard, according to the authors of the article, the question becomes legitimate in this sense: is the harmonization of tradition and innovation, the dialectics of the dichotomies of the sacred-profane and innovative-provocative able to become a condition for preserving the metaphysics of the city, which develops if not for centuries, then for sure not for one decade and is measured by the life of more than one generation of citizens?


Keywords:

urban culture, interesting, symbolic boundaries, collective identity, citizen, cultural policy, public spaces, cultural events, urban environment, creativity

Введение

Сегодняшний день характеризуется ростом городов и численности их населения. Возрастают потребности в расширении территории и требования к условиям жизнедеятельности людей. В свою очередь, город динамично изменяется, а среда становится комфортнее. Однако вместе с этим смещаются и тонкие границы его складывающихся столетиями эстетических, в целом – культурных пространств, рассекаемых артериями-улицами и мощными архитектурными ансамблями, то распахивающихся бесконечному потоку людей, то сдерживающих толпу высокого социального напряжения. В таком внешне структурированном пространстве зачастую проступают черты хаотизированной (или эклектичной) социокультурной реальности. Это лишает культурную среду диалогичности и целостности [3].

Но тогда, какие смыслы считываются людьми в текстах огромных мегаполисов? Как достигается согласованность между пространством уникального и структурно одинакового, типологического? Всегда ли уникальное становится интересным или насыщается сакральным смыслом? И, наконец, насколько возможно в эпоху примата технологизма и стирания эстетических границ улавливать подлинность или провокативность инновационного?

Попытаемся ответить хотя бы на часть возникающих вопросов, исходя из того, что культурная среда современных городов, порой «несмотря и вопреки» жесткому давлению социально-экономических процессов, а также транснационализации и глобализации, как мировых трендов, сохраняющая свою уникальность, раскрывается человеку, включенному в средовой калейдоскоп повседневной культуры, посредством особого символического языка, который становится «существенным элементом реальности и обыденного понимания этой реальности» [5].

Ранее нами давалось обоснование в качестве одной из основных характеристик символического языка городских ландшафтов наличие «интересного», как философско-эстетической категории, многое объясняющей в тенденциях развития культуры города [4]. Напомним, интересное, как «привлекающее внимание» или «создающее проблемное напряжение» в культурной среде, связано с активным включением в городские ландшафты необычного и невероятного, будь то архитектурное сооружение или парковая зона, коммуникативное событие (концерты, фестивали, встречи, презентации и т.д.) или публичное состязание (конкурсы, «батлы», «ток-шоу» и т.д.). В большей или меньшей степени эти и многие другие современные культурные явления и процессы соответствуют тому базовому смыслу, который составляет суть понятия «интерес» (от латинского – «interesse»): буквально – это означает «быть в промежутке», «между».

Для культуры в целом это нахождение «на границе» (возможного, реального и невозможного, невероятного) предельно важно, поскольку позволяет передать динамику и изменчивость, ее потенцию к саморазвитию. Однако вполне очевидно, что стимулирования интереса и социокультурного «напряжения» явно недостаточно, чтобы гарантировать адекватное прочтение текста культуры, тем более – способствовать гармоничному включению человека в культурную среду города. Соответственно, обращение к изучению динамики переходов от дихотомии сакрального и профанного к инновационному и провокативному в современном городе позволит нам расширить представление не только о концепте «интересное», но и показать его влияние на процессы взаимодействия человека с городской средой и раскрыть риски разрушения ее целостности.

Мегаполис как репрезентант новых смыслов культуры: десакрализация пространств

Масштабная урбанизация, с одной стороны, актуализировала вопросы о ресурсах проектирования и возможностях регулирования этих пространств с целью недопущения утраты горожанами своего «я». Диссонанс между социокультурной, ценностно-духовной сторонами человеческого бытия и стремительными изменениями в технологической, политической, экономической сферах, в меньшей степени ориентированных на сохранение субъектного отношения к окружающему миру, оборачиваются углублением кризиса человечности и открытости людей друг другу.

Особую актуальность эта проблема приобретает в современных мегаполисах – пространствах культурного бытия человека, где необычайно возрастают экзистенциальные, духовно-нравственные вызовы, которые буквально «испытывает» личность в условиях углубляющейся урбанизации; в целом – интенсифицируются угрозы личностному началу. Ввиду этого обостряются запросы общества на повышение роли личности и расширение места для самореализации человека в социокультурном пространстве российского мегаполиса. Можно констатировать, что современный мегаполис, с одной стороны, нуждается в человечности, с другой – мало приспособлен для её воспроизводства.

Значимую функцию в конструировании социокультурной картины мира у жителей мегаполиса, формировании коллективной идентичности и обретении горожанином устойчивости своей личности играет окружающая его семиотика урбанистического пространства. Это связано, во-первых, с тем, что конституирующим основанием осмысления жизни культурой выступает формирование образа мира – «пространственной модели универсума» [10]. Во-вторых, город как особо структурируемое пространство, где архитектоника подразумевает различие (соседство) смыслов предстает репрезентантом культуры, отделяющее бытие человека от натуры – «предметно существующий мир смыслов» [8].

Принимая эти основания и, опираясь на ресурсы семиотического подхода, наше отношение к городской среде как средоточию значимого бытия человека, в свою очередь, актуализирует исследование проблем становления городской коллективной идентичности жителей российских мегаполисов, которая основывается на человекоцентричной позиции и позволяет раскрыть единство аксиологического, деятельностного и индивидуально-творческого аспектов культуры, где главным субъектом является личность горожанина.

П.А. Флоренский считал, что реальность – субъективно переживаемый окружающий мир – строится из символов, и поэтому познаётся с помощью них и через них. По мысли философа, символы представляют собой «органы нашего общения с реальностью. (…) Изображением мы видим реальность, а именем – слышим её» [18]. Исходя из этого, можно сделать вывод, что динамика социокультурного пространства городов тесно связана с развитием символических «очагов культуры». Это раскрывается при картировании социокультурного пространства любого города, отражающей различия энергийной силы зональных пространств.

«Культурными очагами» в городе длительное время, согласно Б.В. Маркову, выступали три центрирующих городскую жизнь объекта культуры: замок, храм и рынок, воплощавших дихотомию сакрального и профанного в социокультурном пространстве города. Храм был местом не только отправления религиозного культа, но и формирования человека, «где производят самое важное — границу между виной и законом, грехом и добродетелью» [12]. Иными словами, храм организовывал внутренний мир горожанина, воспитывал в нём нравственные идеалы, обеспечивал воспроизводство человечности, соучастие и единство социума.

В свою очередь, на рынке (рыночной площади) горожанин складывался как автономный индивид, конкурирующий с другими, что способствовало формированию у него таких чувств как агрессия, зависть, жадность. Иначе говоря, площадь выступала бинарной оппозицией храма, разрушала собираемое в нём моральное единство. Кроме того, она служила пространством активизации социальной силы: на ней устраивались как бунты и восстания, так и парады и шествия.

Храм нацеливал человека на глубоко личное обращение к Богу, высокие смыслы, нравственные идеалы, обретение гармонии и единства. Площадь, где складывалась индивидуальность горожанина, фиксировала феноменальное бытие, обыденность повседневной городской жизни. Так, сакральное и профанное центрировало жизнь горожанина, придавало смысл его бытию, устойчивость его личности.

Как показывает история, урбанистическое развитие России, западных и восточных стран осуществлялось с опорой на эти смысловые константы. В зависимости от времени и пространства менялись лишь их символы – сакральное могли представлять и православные церкви, и мечети, и дацан, и т.д., профанное могло быть воплощено и площадью, и ярмаркой, и иными общественными пространствами. Опираясь на эту традиционную систему координат, горожанин ощущал целостность своей жизни, он был внутренне устойчив, что связано с потребностью личности к упорядочиванию, центрированию своего бытия, социальных коммуникаций.

Однако XX век обозначит ослабление роли храма, вплоть до его полного разрушения. Во многом это обусловлено приходом постмодернизма как нового типа мировоззрения, ориентированного на формирование такого жизненного пространства, в котором главными ценностями становятся тотальная свобода, спонтанность деятельности, игровое начало. Вечные ценности любви, добра, справедливости, веры стали вытесняться стремлениями к наживе, агрессивности и конкурентности.

И.А. Ильин писал: «Без любви человек или лениво прозябает, или склоняется к вседозволенности. Ни во что, не веруя, он становится пустым существом, без идеала и без цели. Ум и воля человека приводятся в духовно-творческое движение именно любовью и верою» [17]. Так, сакральное, предполагавшее культуру самоограничения, оказалось погребенным под постмодернистским культом вседозволенности.

Важно отметить, что потребительское, утилитарное отношение к миру, вытеснившее бытийные смыслы человеческой жизни, посягнувшее на то, чтобы стать новой религией, стало лишь симулякром храма, пародией на него. Постмодернистская концепция, провозглашающая, что мир хаотичен, лишён причинно-следственных связей и ценностных ориентиров, фрагментарен, плюралистичен и деконструирован, способствовала тому, что диалектика религиозного и мирского в социокультурном пространстве мегаполиса уступила место «напряженности» другого порядка – в системе координат эмоционального, чувственного и рационального, интеллектуального. Это обозначило переход от дихотомии сакрального и профанного к инновационному и провокативному.

В контексте рыночных отношений «купи-продай» (как товар, так и себя), где социальные отношения имеют денежный эквивалент, человек оказался лишён свой субъектности, которая, по П.А. Сорокину, формируется путём ориентации личности на безграничное созидание, устойчивости социальных отношений, определяемых «качеством общественных связей, наполненностью сотрудничеством, солидарностью, альтруизмом» [16]. Как утверждали представители экзистенционализма во главе с Ж.-П. Сартром, человек – всегда «проект», сущность которого – в переходе от того, чем он является в настоящее время, к тому, чем он ещё не был, отрываясь от прошлого к будущему, открытому для его свободы и творчества [15].

Однако характерные для господствующего рынка при ослаблении роли сакрального нерегулируемые индивидуальные устремления практически исключают возможность устойчивых и гармоничных социальных взаимодействий в той же мере, в какой конструирование социокультурного пространства приобретает характер принуждения, если оно не опирается на ценностно-смысловую сферу личности и её субъектность, включённость как базовую характеристику.

Трансформация профанного в интересное: от городской площади к общественному месту

Неизбежное в этих условиях культурное доминирование провокативного, эпатажного способствовало тому, что почти ритуальным вступлением ко всем дальнейшим оценкам творческого воображения, в том числе критическим, стало «интересное». Эта эстетическая категория, проработанная в трудах Я.С. Голосовкера, востребована сегодня при анализе культуры постмодернизма, когда субъективная оценка окружающего мира, замыкание человека в области его субъективных переживаний восторжествовали над признанием объективной реальности в лице истории, Бога и природы.

В отсутствие ценностных нравственных опор и трансформациях «сакрального» интересное стало отражением неутомимой жажды нового в качестве нового, погони за иллюзией счастья и ускользающей полноты жизни. А почему же «инновационные проекты» так привлекательны? Хотя подчас они не более, чем калька с уже известного, но модного городского события, тиражируемого и потому близкого и узнаваемого…

Мифология, креативность, инновационность стали маркерами современного городского текста, закрепляемыми в нем технологиями социокультурного проектирования в качестве прорывных «дизайн-решений». Станут ли они частью имагинативной реальности, то есть интереснымиили только инновационными, трудно сказать определенно. С одной стороны, это своего рода «вызревание» нового в непрерывной динамике преобразований снимает сдержанное отношение к традиции со стороны сторонников постмодернизма. С другой стороны, если бы так не было, то нашелся бы кто-то, кто был бы способен оценить «является ли что-то новое таковым лишь внешне или же оно вообще фальшиво» [13]. Однако подобная симуляционность усиливает власть симулякров и подталкивает к погоне за новым, которое должно завладеть вниманием каждого человека, независимо от его эстетического вкуса и культурных потребностей, а также независимо и от позитивной или негативной оценочной реакции. Так интересное начинает воспроизводится ради интересного, имеющего порой лишь косвенное отношение к креативности как способности порождать культурные ценности.

Городская площадь, лишившись своего изначального профанного значения и не приобретя сакральной ценности храма, стала местом поиска новых смыслов, нового содержания городской культуры. В этом отношении её можно назвать пространством срединной культуры, поскольку она обозначила переходный тип городского социокультурного развития. Отметим, что первые представления о срединной культуре стали появляться в русской философской мысли начала прошлого столетия. В самом общем виде она представляет собой результат саморефлексии культуры, её концептуального переосмысления, нестабильности, поиска утраченного внутреннего единства. По мысли А.П. Давыдова, такой тип культуры «возникает как синтез небесного и земного, трансцендентного и имманентного, абсолютного и относительного, происходит расширение сферы медиации» [6]. Применительно к урбанистической среде это значит, что площадь оказывается чрезвычайно открытой к изменениям, в т.ч. деструктивным, и нечувствительной к подлинно консолидирующим городской социум смыслам.

Так, Красная площадь приобрела в общественном сознании статус главной туристической точки, своего рода Мекки для туристов, посещение которой – строго обязательно. Но что стоит за этим стремлением прикоснуться к современной площади? Почувствовать себя частью великой истории России, сделать фотографию на фоне достопримечательности, поставив «галочку» в списке мест, «обязательных к посещению», приблизиться к властно-политическому дискурсу? Ответ у каждого свой, но очевидно, что сакрализация этого пространства – не превращение его в храм, а лишь постмодернистский симулякр, всё более мифологизирующийся от увеличивающегося цитирования в многочисленных культурных текстах (СМИ, акциях, литературных произведениях и т.п.).

Потеряв своё изначальное значение, площадь стала уязвима от провокативных акций, например, помещения огромных размеров саквояжа известной торговой марки на Красную площадь в Москве в 2013 году. Целью акции было вряд ли только привлечение внимания и рекламирование французского дома моды. Это было интересно и возмутительно (для одних) и восхитительно (для других). Павильон-сундук (иначе – саквояж) не только преградил исторические панорамы в силу своих размеров (9 метров в высоту и 30 метров в длину), но и стал инородным в культурном тексте сакрального, наполненного глубоким историческими смыслами места, являющегося объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО. Так, произведение рекламного искусства, вызвавшее безусловный интерес как у граждан и туристов, так и у властей, оказалось чужеродным в символико-семиотическом пространстве Красной площади.

В результате широкого общественного резонанса этой постмодернистской акции (а налицо и деконструкция текста культуры, и полистилистичность, и смешение знаков и символов, свойственные постмодернизму) в Интернете появилось огромное количество «фотожаб», пародирующих фотографии с этим саквояжем на Красной площади (чемодан с узнаваемым логотипом то трансформировался в мавзолей, то на месте гигантской сумки вдруг возвышалась не меньших размеров клетчатая хозяйственная сумка-баул и др.), что и вовсе породило массовую иронию за счёт множественных отсылок к другим культурным событиям-явлениям-текстам, неприемлемую, однако, по отношению к историко-культурному месту. Красная площадь, ставшая пространством сложной художественной и семиотической коммуникации, порождённой указанным арт-объектом, оказалась, по терминологии Е.В. Николаевой, подвержена виртуализации. В итоге такое пространство «становится все более «сложнопересеченным», смешивающим «реальную» и виртуальную реальности и то и дело перебрасывающим зрителей/участников из одной реальности в другую» [14]. Подобное смешение брендов-символов (Красной площади как сакрального символа России и саквояжа как популярного символа массовой культуры и рекламы, выполненного к тому же в определенной фирменной стилистике) порождает социокультурную энтропию и свидетельствует о культурном паразитировании.

Однако трансформация площадей, которые всегда были публичными пространствами с сильными сакральными центрами и насыщенными символикой текстами, подобно Красной площади, во многом созвучна тенденции к разрушению традиционных текстов городской культуры и формированию креативных общественных мест.

Обратим внимание, что в работах зарубежных авторов используются синонимичные понятия – «общественное место» и «публичные пространства» [11], На наш взгляд, необходимо внести уточнения, когда речь идет о России, где наметилась уникальная тенденция «перехода»: публичные пространства становятся «общественными местами», открытыми для культурно-досуговой деятельности и разных культурных акций, в которых основным акцентом становится интересное, с элементами развлекательности. Футбольные матчи между командами «звезд» и чиновников высшего эшелона в дни Чемпионата мира по футболу, ежегодное проведение Международного Военно-музыкального фестиваля «Спасская башня», функционирование общедоступного катка, строительство ледового городка, проведение рождественских ярмарок, привлекающего огромное число молодежи и туристов. Под общественным местом в таком случае понимается «определенная городская территория, сложившаяся благодаря историческим, культурным, социальным и прочим признакам, созданная для общественного пользования» [2]. Доступность и открытость таких площадей несет на себе также и семиотическую нагрузку, но сакральность в контексте развлекательности наделяется иными смысловыми коннотациями. В результате городская культура ориентирует личность на новый тип поведения в публичных местах [7].

Предлагая человеку особую модель проявления себя через профанное (скажем, проведение свободного времени с друзьями на катке), город втягивает человека в процесс постижения смыслов нового символического пространства, которое трансформирует сакральное, представленное в ее исторической динамике. Ослабляющийся контекст места, но акцентирующий внимание на интересном, которое усиливается особостью самого факта включенности в событие/действие. Мощная волна самоорганизационного начала приводит к тому, что желание и потребности сообщества горожан и задачи культурной политики относительно вектора развития территории со стороны властных структур уже не всегда противоречат друг другу. Постепенно в риторике властей мегаполиса происходит вытеснение нежелательных дискурсов, но не только и не столько путем запретов (как в случае с саквояжем, описанном выше), а посредством расширения пространства интересного (не подменяемого развлекательным), что, в конечном счете, изменяет акценты в символических текстах города – от полного разрушения сакрального до вовлечения сообщества индивидов в образующиеся общественные места, подлинность которых не вызывает сомнения. Одним словом, каждый человек выступает центром притяжения и целью всех происходящих изменений.

Заключение

Выскажем три основных идеи, которые нам хочется предложить в качестве итоговых для данной статьи, но промежуточных и открытых для дальнейшего исследования.

Во–первых, в условиях постмодернистского преумножения провокативного и эпатажного человек утрачивает смыслообразующие центры своей жизни, вследствие чего он ощущает себя ещё более одиноким в «каменных джунглях» современных городов. Чтобы обрести психологическую устойчивость, эмоциональные и ценностные ориентиры, горожанин пытается утонуть во всеобъемлющей развлекательности, проводя свободное время в торговых центрах, набирающих день ото дня всё большую популярность, в игровых залах, на зрелищных стадионных событиях и т.д. Понимая это, рынок с геометрической прогрессией расширяет пути эскапизма за счёт увеличения развлекательных услуг. Подобная тотальная развлекательность – самый простой способ приспособления индивида к стремительно меняющейся действительности. Однако это лишь симулякр целостности и полноты бытия, не стимулирующий личность ни к рефлексии, ни к деятельностно-творческому отношению к миру.

Во–вторых, в культуре современного города нет привилегированного субъекта, потому что формирующиеся через СМИ, моду, рекламу стандарты поведения и ценностные иерархии разрушается самим же субъектом посредством включенности в конкурентные среды, стимулирующие личностную самоорганизацию. Это представляется нам принципиально важным, поскольку в культуре современного города, которая явно демократизируется, усиливаются риски маргинализации среды; продолжается пополнение городов сельскими жителями и мигрантами, носителями разных типов культур, что не может не сказываться на состоянии городской культурной среды и, тем более игнорироваться властью. И хотя это очень дискуссионный вопрос, тем не менее без инновационных подходов к «программированию субъективности» решений горожанин рискует оказаться в ситуации личностного кризиса и ценностно-смыслового вакуума, несмотря на пресыщенность и разнородность урбанистического культурного ландшафта.

В-третьих, ставшие привычными для современных городов постмодернистские столкновения возвышенного и низменного в городском тексте, наступление всесильной массовой культуры, наиболее отчетливо проявляющейся в «омассовлении» культурной информации и приводящей к смысловому переформатированию традиционных ритуалов и событий, приводят к расширению рекламных пространств, оттеняющих некогда привлекающих внимание скульптурных композиций и природных ландшафтных решений.

Правомерным в этом смысле становится вопрос: способна ли гармонизация традиции и новации, диалектики дихотомий сакрального-профанного и инновационного-провокативного стать условием сохранения метафизики города, которая складывается если не столетиями, то уже точно не одним десятилетием и измеряется жизнью не одного поколения горожан?

Библиография
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.
References
1.
2.
3.
4.
5.
6.
7.
8.
9.
10.
11.
12.
13.
14.
15.
16.
17.
18.

Результаты процедуры рецензирования статьи

В связи с политикой двойного слепого рецензирования личность рецензента не раскрывается.
Со списком рецензентов издательства можно ознакомиться здесь.

В журнал «Убранистика» автор представил свою статью «Человек в современном городе: от дихотомии сакрального и профанного к инновационному и провокативному», в которой проведено исследование проблемы сохранения диалогичности и культурной целостности современного города в условиях масштабной урбанизации и утраты социальных связей.
Автор исходит в изучении данного вопроса из того, что несмотря на повышение уровня комфортности проживания в современном мегаполисе наблюдаемая и переживаемая нами глобализация, стандартизация городского пространства приводит к потере уникального культурного кода города, особенностей его архитектурного ансамбля, специфичной атмосферы. Как следствие, наблюдается кризис культурной идентичности отдельного человека, в данном городе проживающего. Научная новизна исследования заключается попытке автора ответить на поставленные в статье вопросы: какие смыслы считываются людьми в текстах огромных мегаполисов? Как достигается согласованность между пространством уникального и структурно одинакового, типологического? Всегда ли уникальное становится интересным или насыщается сакральным смыслом? И, наконец, насколько возможно в эпоху технологизма и стирания эстетических границ улавливать подлинность или провокативность инновационного?
Актуальность исследования обусловлена возрастающим вниманием к проблеме сохранения культурной идентичности, целостности и диалогичности исторических мегаполисов, а также к проблеме органичного культурного взаимодействия человека с городской средой и недопущения утраты горожанином своего «я».
К сожалению, автором не прописаны цель, объект и предмет исследования, что затрудняет понимание содержания статьи и конечной цели ее написания.
Методологической базой явился комплексный подход, содержащий в себе исторический, сравнительный и семиотический анализ. Теоретическим обоснованием послужили работы таких выдающихся исследователей культуры как П.А. Флоренский, П.А. Сорокин и др.
Эмпирической базой исследования послужили исторические и современные объекты городского пространства современного мегаполиса.
В своей статье автор уделяет внимание изучению культурного бытия человека в условиях масштабной урбанизации. Автор констатирует, что современный город имеет недостаточно возможностей для духовно-нравственного, личностного развития индивида, хотя предоставляет комфортную социально-экономическую среду обитания, поэтому и обостряются запросы общества на повышение роли личности и расширение места для самореализации человека в социокультурном пространстве мегаполиса.
Автор в статье также проводит анализ семиотики городского пространства. Согласно автору, город являет собой символическую среду, наборы символов, посредством которых человек познает окружающий мир и формирует уникальную картину мира. Символический набор каждого города уникален, что позволяет ему вступать в культурный диалог с личностью.
В работе проведено исследование сущности таких противоположных категорий как сакральное и профанное. Данными категориями автор наделяет два знаковых места, которые имеются в каждом городе, независимо от его размера, возраста, места расположения: храм (сакральное) и рыночная площадь (профанное). Они глубоко символичны и несут в себе большую смысловую нагрузку. Храм является олицетворением духовности, нравственности, моральных ценностей, в нем сосредоточена мудрость народа. Рыночная площадь, наоборот, являет собой материальную сторону жизни, она символизирует потребности низшего порядка. Именно на рыночной площади в человеке пробуждается жажда наживы, потребительство, зависть. Развитие любого города всегда осуществлялось с опорой на эти «смысловые константы».
Развивая данную идею, автор делает вывод, в современном мире в условиях философии постмодернизма, урбанизации, глобализации концепты сакральное и профанное стали размываться и подменяться понятиями интересное, инновационное, провокативное. Постмодернизм привел к утрате и разрушению базовых культурных ценностей, провозгласив отсутствие причинно-следственных связей, системы, нравственных ориентиров. Человек в эпоху постмодерна оказался лишенным нравственных, религиозных и культурных основ и столкнулся с личностными и культурными кризисами. Храм, считает автор, не в состоянии справится с заполнением нравственного вакуума в современных условиях. Для заполнения образовавшейся пустоты люди, по мнению автора, принудительно стараются наполнить жизнь интересными, а порой и провокационными событиями и смыслами, создавая таким образом иллюзию личностного развития, обретения гармонии и соучастия в жизни сообщества.
Автор придерживается точки зрения, что популярное в настоящее время понятие инновационное является ни чем иным как симуляцией чего-то нового, а на самом деле это лишь калька известных понятий, явлений, событий. Профанное в городе также претерпело изменения. «Городская площадь, лишившись своего изначального профанного значения и не приобретя сакральной ценности храма, стала местом поиска новых смыслов, нового содержания городской культуры. В этом отношении её можно назвать пространством срединной культуры, поскольку она обозначила переходный тип городского социокультурного развития.»
Интерес представляет точка зрения автора на попытки современного человека (властей, сообществ, организаций) интегрировать объекты современного искусства в исторически и культурно ценные символические пространства города (павильон в виде сумки на Красной площади). Мнение автора таково, что данное действие не только не имеет ценностной и смысловой нагрузки, но и вызывает негативное отношение. Однако автор приводит и положительные примеры, когда замена профанного интересным приводит к тому, что город втягивает человека в процесс постижения смыслов нового символического пространства, делая его центром и причиной всех происходящих изменений. Это происходит при условии, что желание и потребности сообщества горожан и задачи культурной политики относительно вектора развития территории со стороны властных структур совпадают.
Проведя исследование, автор формирует выводы по изученным вопросам и констатирует, что «в условиях постмодернистского преумножения провокативного и эпатажного человек утрачивает смыслообразующие центры своей жизни», «в культуре современного города нет привилегированного субъекта, потому что формирующиеся через СМИ, моду, рекламу стандарты поведения и ценностные иерархии разрушается самим же субъектом посредством включенности в конкурентные среды, стимулирующие личностную самоорганизацию» и «ставшие привычными для современных городов постмодернистские столкновения возвышенного и низменного в городском тексте, наступление всесильной массовой культуры приводят к расширению рекламных пространств, оттеняющих некогда привлекающих внимание скульптурных композиций и природных ландшафтных решений».
Дальнейшее направление своего исследования автор видит в изучении вопроса: «способна ли гармонизация традиции и новации, диалектики дихотомий сакрального-профанного и инновационного-провокативного стать условием сохранения метафизики города»?
Автор в своем материале затронул важные для современного социогуманитарного знания вопросы, избрав для анализа актуальную тему, рассмотрение которой в научно-исследовательском дискурсе повлечет изменения в сложившихся подходах и направлениях анализа проблемы, затрагиваемой в представленной статье.
Полученные результаты позволяют утверждать, что проблематика изучения вопроса смещения центра интересов от сакрального и профанного смысла исторических знаковых городских объектов к инновационному и провокативному их наполнению и осмыслению представляют несомненный научный и практический культурологический интерес. Выводы, сделанные автором, позволяют констатировать, что подобный опыт может служить основой дальнейших исследований.
Представленный в работе материал имеет четкую, логически выстроенную структуру, способствующую более полноценному усвоению материала. Этому способствует также адекватный выбор соответствующей методологической базы. Библиография позволила автору очертить научный дискурс по рассматриваемой проблематике (было использовано 18 источников).
Без сомнения, автор выполнил поставленную цель, получил определенные научные результаты, позволившие обобщить материал. Следует констатировать: статья может представлять интерес для читателей и заслуживает того, чтобы претендовать на опубликование в авторитетном научном издании.
Ссылка на эту статью

Просто выделите и скопируйте ссылку на эту статью в буфер обмена. Вы можете также попробовать найти похожие статьи


Другие сайты издательства:
Официальный сайт издательства NotaBene / Aurora Group s.r.o.